?

Log in

No account? Create an account
 
 
16 Январь 2017 @ 01:07
о внимательном чтении VI тома ВД  
Я посмотрел на каталог Лю и подумал, что тоже хочу в него попасть...

Я почитал VI том, и оттуда как полезло...

В общем, я так и не придумал ни веселого эпиграфа, ни интересного начала для этого поста, поэтому начну с места в карьер: вашему вниманию предлагается "отрывок, взгляд и нечто" на тему, которую я осмелюсь заявить достаточно широко, а именно "Васильковская управа и Ко осенью 1825 года".

Разговор о том, как именно декабристы планировали устроить военный переворот, – это обычно история, полная боли и страдания. Тому есть множество причин, и одна из них – это недостаточное количество информации об этих планах.
При чтении следственных дел возникает ощущение, что подследственные на эту тему распространяются еще менее охотно, чем на тему истребления кого попало. И это даже можно понять: мятеж что на Севере, что на Юге вполне в наличии – и ни один император в процессе не пострадал, и даже члены императорской фамилии отделались только испугом разной степени тяжести, так что мятеж – это улика куда более материальная и потому более опасная. А истребление уже покойного на этот момент императора изначально видится не таким угрожающим – мало ли кто о чем говорил, да еще и пять или семь лет назад.
В дальнейшем же оказывается, что для Комитета разные сюжеты с истреблением гораздо более интересны, чем любые планы действий, и так читатель, заинтересованный не в том, "кого ты отметил для того, чтоб зарезать Государя и Фамилию его" (с, Кервен), а в том, что реально предполагалось делать и что реально было сделано, обнаруживает себя немного на асфальте и почему-то обутым в лыжи.
И если подготовка к 14ому более или менее изучена и описана, то желающим разобраться, что происходит на Юге и в частности, в Васильковской управе, осенью 1825 года предстоит немало веселья.


Осень 1825 года – это интересное время. Уже существует договоренность "начинать действие при первом удобном случае, не пропуская никак сбора войск 1826-го года" (С. Муравьев-Апостол, ВД, IV т., с. 279), вроде бы есть шанс наконец договориться Северу и Югу и что-то делать вместе... но человек предполагает, а действовать все равно приходится по обстоятельствам. В ноябре 1825 года возникают слухи о тяжелой болезни императора Александра в Таганроге, которые после получают известное подтверждение, тогда же, в ноябре, появляется информация о доносах... в общем, в этих обстоятельствах любая уважающая себя часть тайного общества стремится породить хоть какой-нибудь план восстания, а то поздно будет.

При этом - перейдем на личности, т.к. я не знаю, о чем здесь скорее нужно говорить: об отсутствии внятных исследований или же о моей безграмотности в этом вопросе - меня всегда занимал вопрос, что в это время делает тот, кто "неусыпно и всех более старался приготовить войски к начатию действий" (А. Барятинский и И. Поджио в пересказе Следственного Комитета, фрагмент вопроса, ВД, IV т., c. 348) – С. Муравьев-Апостол.

Из деятельности Васильковской управы в последние полгода своего существования следствие ярко осветило сюжет Лещинских лагерей (особо интересный, опять же, в основном в истребительной своей части, подробнее см. здесь) и не могло совсем проигнорировать Черниговское восстание. А вот время между этим ускользает от пристального внимания Комитета. Комитет вроде бы интересуется, что предшествовало Черниговскому восстанию, но в ответ получает не слишком много, по крайней мере, от главного виновника торжества. На первом заходе ответ звучит так: "Произведенное мною возмущение Черниговского Полка последовало от предшествовавших ему обстоятельств. Я же до самого дня оного не имел на то решительного намерения" (из ответов на вопросные пункты от 31го января 1826 года, ВД, IV т., с. 284). Даже Комитету этого показалось недостаточно, однако развитие этой темы в апреле представляет собой чудесный образец ораторского искусства, к которому при случае можно будет еще вернуться, однако новых фактов практически не сообщает.

Я было уже смирился с тем, что некоторые подробности этого чудесного времени я никогда не узнаю, поскольку сила притяжения дивана велика, никаких лежащих на поверхности сведений об этом предмете нет, а разные интересные бумаги давно сгорели в печах Любара и Пологов как минимум.
Но вот на прошедших новогодних каникулах я, взяв в руки VI том ("Восстание Черниговского полка"), впервые в его чтении продвинулся за пределы "Всеподданейшего доклада Аудиториатского департамента от 10 июля 1826 г. об офицерах Черниговского пехотного полка, судимых в Могилеве за участие в произведенном подполковником Сергеем Муравьевым-Апостолом возмущении" и обнаружил, что первая часть, посвященная собственно Черниговскому восстанию, вскоре после этого заканчивается, и начинается дело о пропаганде среди нижних чинов 8-й пехотной дивизии и 8-ой артиллерийской бригады. И внезапно именно оно-то мне и было нужно...

Среди нижних чинов 8-й артиллерийской бригады возникает допрашиваемый 28-го марта 1826 года военным судом в Белой Церкви Г.Ф. Крайников. До того он уже упоминается показаниях разных членов общества Соединенных славян, по совместительству офицеров оной 8-ой арт. бригады (Борисова, Бечаснова, Горбачевского). Не могу сейчас проследить, откуда возникает и чем обоснован интерес военного суда к оному Крайникову, однако приведу цитату из его показаний, которая живо заинтересовала меня.

Сначала он, в соответствии с вопросом, рассказывает о том, кто из офицеров, когда и что ему говорил. Из его показания выясняется, что Андреевич беседовал с ним вскоре после Лещин и говорил: "Вот, ребята, скоро будет поход в Москву, где соберется армия, чтобы требовать от государя нового положения и облегчения для войска, ибо теперь служба чрезвычайно тяжела". Через месяц Крайников продолжил беседу на этот предмет уже с Бечасным: "Бечасный шутил со мною, и тогда я осмелился его спросить, правда ли что будет поход в Москву. Когда Бечасный хотел знать, кто мне о сем говорил, то я объявил, что мне все сие рассказывал Андреевич и повторил тогда все объявленное мне Андреевичем. Бечасный все это подтвердил, прибавя, что это скоро исполнится".

Скоро, как известно, понятие растяжимое, и можно предположить, что Андреевич и Бечасный в данном случае (если разговоры действительно хотя бы отчасти напоминают показанное) говорят о Лещинском плане – действовать при смотре трех корпусов в мае 1826-ого года, ведь в сентябре и октябре еще нет причин отказываться от этого плана. Но наконец повествование идет дальше – и вот вам следующий факт, изложенный Крайниковым:

"Потом дней за пять перед Рождеством Христовым Бечасный, получа записку чрез от Горбачевского или Андреевича, /.../ вечером поехал в с. Смандирово, где стоял Горбачевский, откуда возвратясь на другой день поутру, Бечасный рассказывал мне, что Андреевич привез известие, что чрез двадцать пять дней после Рождества пойдут в поход в Москву, на тот же предмет, /.../ и что Пензенской пехотной полк и гусары придут к нам в с. Барановку."
(Три приведенные цитаты – ВД, VI т., с. 243-245 "Протокол допроса рядового 8-й артиллерийской бригады Г. Ф. Крайникова от 28-го марта 1826 года", выделение мое).

Итак, предположительно, 20ого декабря – т.е. после смерти Александра, присяги Константину и известий о доносах и возможных арестах, но до назначения присяги Николаю и известий о 14ом – Андреевич привозит братьям-славянам из Киева (угадайте, от кого?) идею о том, что в ближайший месяц всем нам пора куда-нибудь двигаться. Таким образом мы наблюдаем как раз ее – жутковатую промежуточную форму между планом имени 1826-ого года и Черниговским восстанием.

Показание Крайникова уходит в Петербург и на основе его 23-го апреля комитет дает вопросы подпорутчикам Борисову 2-му, Горбачевскому, Андреевичу и прапорщику Бечасному. Из всего многообразия вопроса нас более всего интересует 5ый пункт, представляющий практически дословный пересказ приведенного выше показания (в этот раз даю без сокращений) и ответы, касающиеся этого пункта.

"8-й артиллерийской бригады 2-й легкой роты рядовой Григорий Крайников показывает: /.../
5-е). Что дней за пять пред Рождеством Христовым, получа записку от Андреевича 2-го или Горбачевского чрез готлангера Липатова, приказал тотчас оседлать себе лошадь и сказавши ему, что Андреевич 2-й возвратился из Киева вечером, поехал в с. Смандирево, где стоял Горбачевский; – откуда возвратясь на другой день поутру, Бечасный рассказывал ему, что Андреевич 2-й привез известие, что чрез 25 дней после Рождества пойдут в поход в Москву на тот же предмет [т.е. с целью требовать от государя нового положения, см. показание Крайникова про разговоры с Бечасным и Андреевичем], причем Бечасный повторил ему опять почти все то же на щет службы и прочего, что и прежде говорил, прибавя притом, чтобы он был осторожен во всяком случае, а особливо если бы кто из старших начальников, подозревая, стал спрашивать; и что когда пойдут в поход, то всякого, кто бы стал уклоняться от своей команды, казнить смертию; при сем разе Бечасный рассказывал, что подпорутчик 2-й же легкой роты Одинцев, прежде не согласившийся с ними на подписку, также объявил им, что и он от них не отстанет, и что Пензенский полк и гусары придут к ним в Барановку. После сего свидания с Андреевичем 2-м Бечасный стал разговаривать со многими, как то фейерверкерами: Брагиным, Евдокимовым, Родичевым и Заниным."

(ВД, VI т., с. 251)

Борисов:
"Действительно 20-го декабря приехал к нам Андреевич 2-й из Киева; /.../. Мне кажется, что Крайников несправедливо показывает, будто бы Бечаснов говорил ему, что мы пойдем в Москву спустя 25 дней после Рождества Христова, ибо, Бестужев-Рюмин, уведомлял нас словесно чрез Андреевича 2-го, что обстоятельства переменились, план сделан другой; чрез два месяца мы непременно пойдем в Москву и там провозгласив конституцию, водрузим знамя вольности; вторая армия первая откроет действие. Не думаю также, чтобы он говорил о Пензенском полку и гусарах. После сего может быть он узнал сие из наших разговоров, потому что, когда Андреевич 2 объявил нам вышеупомянутое намерение преобразователей, то мы обдумывали, какими бы средствами выступить нам в поход с артиллериею без замешательств, я предложил просить Бестужева, дабы он сделал сношение с Спиридовым и с Артамоном Муравьевым и просил их в назначенное время итти в Новград-Волынской и дать нам пособие или, чтобы последний послал с каким-нибудь офицером, принадлежащим к обществу и на которого бы можно было положиться, два или три эскадрона гусар. Мы с помощию их могли бы без всяких беспорядков и трагических сцен арестовать бригадного командира 2-й легкой роты и не соглашающихся на наше предложение офицеров, овладеть аммунициею и лошадьми и спокойно выступить в поход. Сие мнение было всеми одобрено; мы не могли положиться на своих солдат; их робость и недоверие к нам нас устрашали. Но принял ли сие мнение Бестужев и сделал ли по оному распоряжение, я не знаю.
Получа известие о близкой революции, мы удвоили свои действия относительно солдат".

(ВД, VI т., с. 253-254, выделение мое)

Андреевич:
"Что оный рядовой Григорий Крайников показывает относительно меня собственно, я оные показания утверждаю, и точно разговаривал с ним едучи в город Новоград-Волынск; равно и в том, что я, приезжая из Киева к брату перед Рождеством Христовым, бывши у Горбачевского, отдав ему письмо от Бестужева, сказывал им таковое известие, ибо об оном слышал от Бестужева".
(ВД, VI т., с. 260)

Бечасный:
"5-е. О поездке в с. Смолдырево к Горбачевскому, как в ответных пунктах, равно и от 22 числа сего месяца в представленных, имел честь комитету донести. Приехавши же назад, на вопросы его, что скоро ли бог даст нам конец, отвечал по словам Андреевича, что дней чрез 40 или наидалее чрез два месяца (впрочем, времени не могу хорошо припомнить, только не чрез 25 дней) пойдем в Москву; о сем времени, сказанном Андрее-вичем, так же имел уже честь доносить в прежде представленных мною пунктах. Место же Москву потому сказал Крайникову, чтобы подтвердить прежде сказанное ему Андреевичем: "в Москву", и как кажется при приезде Андреевича, когда мы спросили, чем же начнется, отвечал: "Я думаю, в Москву пойдем". Но сего утверждать не могу, ибо не припомню; от Бестужева же о сем никогда не слышал.
[Здесь пропускаю подробности разговора об осторожности и о Григорие Одинцове]
Что же касается до Пензенского полка и гусар, что якобы оные придут в Барановку, то Крайников показывает не так, как слышал от меня. На вопрос его, как же мы пойдем, я отвечал, единственно для успокоения сего вопроса: "Пойдут полки, вот Пензенской или гусары, чрез Барановку (которая на большой дороге), то и мы с ними". О Пензенском полку потому упомянул, что когда раз было собрание у Андреевича на маневрах, то Крайников видел приехавших пензенских офицеров; а о гусарах, чтобы обнадежить, что и гусары с нами пойдут вместе, коим хоть и дорога не чрез Барановку".
(ВД, VI т., с. 261)

Горбачевский единственный не встраивается в хор подтверждающих показание Крайникова. Желающих разобраться в том, что именно он хочет сказать, я отсылаю к его показаниям, но замечу здесь, что показание о скором начале действия он не отвергает: "Я никак не упомню или Андреевич говорил, или Бестужев писал в сем письме, что действия скоро начнутся, здесь он много говорил, я не упомню, тем более, что как скоро вечером свечу подали, я лег тотчас с вечера спать". Точно также он не отвергает и показание о Пензенском и Ахтырском полках: "на другой день я услышал, не помню от кого из них, что Борисов (так как управлял всеми умами) подал мысль Андреевичу и Бечасному, чтобы он сказал Бестужеву, чтобы он сделал сие, чтобы пришли пензенцы и гусары в 8-ю бригаду, и что сие только тогда можно сделать". То есть, мне кажется, при переводе с Горбачевского на русский это значит примерно "Борисов просил Андреевича передать Бестужеву, что 8ая артиллерийская бригада сможет восстать только если за ними придет Пензенский или Ахтырский полк".
(обе цитаты: ВД, VI т., с. 257).

Все приведенные мной цитаты из показаний членов Славянского общества приводятся по копии с их показаний, заверенных Адлербергом, и приложенным к "Секретному отношению председателя комитета для следственных изысканий на имя главнокомандующего 1-ю армиею от 6 июня 1826 г." (Само отношение – ВД, VI т., с 251). Сами показания лежат в делах каждого из действующих лиц. Какую роль они там играют и нет ли там подробностей (ведь Бечасный их в этой выписке вполне обещает, а у других они просто могут быть) – это вопрос, занимающий меня в настоящее время, так что, возможно, продолжение следует, оставайтесь на нашей волне.

Пока подведем краткие итоги, ибо на полные у меня уже не хватает мозга.
20ого декабря 1825 года Андреевич, приезжая к Славянам из Киева, привозит им вести от Бестужева-Рюмина, что в интервале от 25 дней до 2х месяцев что-то таки начнется. Славяне готовы ко всему, однако нельзя просто так взять и покатить в неизвестном направлении артиллерию – артиллерии очень неуютно выступать без прикрытия. Как бы нам это устроить? – думают славяне. О! У нас же есть чудесный Пензенский полк, стоящий из всех "наших" полков ближе всего – и не менее чудесный Ахтырский полк, который стоит едва ли не ближе, а кроме того перемещается быстрее, в силу того, что он гусарский. Давайте скажем Бестужеву: пусть он пришлет нам Пензенский или Ахтырский полк – вместе веселее! И поскольку нам известно, что через несколько дней Андреевич вновь окажется на пути из Киева, логично предположить, что он успевает до Киева и расположенного почти по дороге Василькова доехать и эту идею сообщить кому следует. Хотя это момент, в котором у меня пока нет уверенности.
Тем не менее, остающиеся пока за кадром С. Муравьев-Апостол и М. Бестужев-Рюмин, сидя в Василькове в декабре 1825 года имеют намерение дней через семнадцать-двадцать-тридцать выступать на Москву.
Надо предполагать, что план этот формируется где-то после получения известий о возможных арестах, когда становится не до смотра трех корпусов в 1826ом году. С. Муравьев озвучивает Н. Крюкову (привезшему в Васильков эти известия в конце ноября) свою готовность начать действие, вернее, по его собственным словам, он тогда говорит "не у нас все готово, а что мы готовы начинать возмущение, по первому отзыву из Тульчина, что начинают Арестовывать членов" (ВД, IV т., с. 362, выделение в тексте).

Итак, вынув все интересное из VI тома, я медленно, но упорно ползу по следственным делам разных лиц, в которых надеюсь почерпнуть подробности, и робко надеюсь, что продолжение следует.

Офф. Тэг для этого я тоже еще не придумал, но его разумно заводить, если я разгонюсь хотя бы на второй пост на тему. Надо сказать, что задумка для него у меня вполне есть, хотя это и несколько в сторону от довольно широко заявленного сюжета. :-)

upd: и только дописав пост, понимаешь, что все придумано до нас, и этот сюжет уже был частично описан Раисой вот здесь. :-)
 
 
 
Natalie: колючкаodna_zmeia on Январь, 15, 2017 22:28 (UTC)
Пока мне навскидку кажется, что желателен график поездок Андреевича, и хорошо бы с маршрутом и примерными датами...
Kemenkiri: dekabristkemenkiri on Январь, 16, 2017 02:15 (UTC)
Еще раз поглядев на это в сборе - очень, очень любопытно оно выглядит, они и солдат прицельно готовят... Все-таки степень реальности плана сносит мне крышу.

Завтра, надеюсь, вывешу историю про тов. Оржицкого, которого Рылеев 13 и 14 просит съездить на юг и найти там Муравьева-Апостола.
Lubelia: Яlubelia on Январь, 16, 2017 08:29 (UTC)
(Ну в каталог ты уже и так попал несколько раз)

Спасибо! да, это страшно интересно - и да, все это вместе - история, на которую одного мозга не хватает, а вот если потихоньку рыть с разных сторон - оно как-то вырисовывается.
Natalie: колючкаodna_zmeia on Январь, 16, 2017 09:35 (UTC)
*upd: и только дописав пост, понимаешь, что все придумано до нас, и этот сюжет уже был частично описан Раисой*
Я помню этот пост; нет, описан не вполне тот сюжет, про _тот_ - мельком.
Raisa D. (Naiwen): Девятнадцатый векnaiwen on Январь, 16, 2017 17:58 (UTC)
Тебе надо обязательно залезть в пятый том. Там вся эта тусовка.
tindomerele: Леди-кокетствоtindomerele on Январь, 16, 2017 20:04 (UTC)
Приятно убедиться, что эти люди - не идиоты, ибо и правда, артиллерия одна не ходит, а при наличии даже пары пушек разговор становится совсем другим...
Kemenkiri: nakopalakemenkiri on Апрель, 10, 2019 23:53 (UTC)
Несколько внезапно опять я
Я прочла 6 том и пошла перечитывать. Вот да, оно собирается в кучу (теперь я хочу залезть в 5-й интересно, не выудет ли оттуда что-то дополнительное?).

Вытаскиваю из примечаний еще ровно одного типа - юнкер 4-й парочной батарейной роты П.К. Головинский.
Его давно и задумчиво, с 1824 года, обрабатывал Борисов и даже, кажется, принял в общество. И писал, например, письмо, как у них после Лещин открылись новые перспективы, а цели остались те же.

"Наконец около 10-го числа минувшего декабря он же, Борисов, прислал мне чрез неизвестного человека ввечеру третье письмо, и говоря в оном, что сей молодой человек расскажет мне из предприятия, уговаривал меня бунтовать и возмущать в роте солдат и, чтоб вернее узнать мысли, употреблять для их водку. Сей человек... объявил, что уже 8- артиллерийская бригада намерена взбунтоваться, что уже многие солдаты об оном знают и что намерены приступить ко всеобщему бунту 6-го генваря, когда только прибудут к ним гусары, а каких полков, не объявлял; упоминал, что недавно был у Борисова во время проезда неизвестно отколь какой-то офицер, которого он и сам не знает, и проехал с 50 тыс. руб. ассигнациями в город Старой Константинов; а зачем не объявил...
Кто он таков, - он мне не сказывал, да я и сам его не спрашивал... Но из его слов мог я заметить, что он есть эконом или лесничий наследников Уварова в окрестностях Новгород-Волынска..." (дальше идет описание внешности, между прочим!) (ВД VI.360)

Вот это, похоже, те же уши, только в профиль??